2012

Вечный вопрос

Пить или не пить – вот в чём вопрос, и, признаемся, для российского человека он порой не менее важен, чем гамлетовское: to be, or not to be... И дело даже не в том, что «Руси есть веселие пити, не можем без того быти» – давно воспринимающееся иронично и трезвенниками, и пьющими людьми. В вопросе этом в единый узел оказались сплетены политика и экономика, нравственные и семейные ценности, наконец, история и будущее государства и народа.



Лукавый резон

Ну, что касается государства – тут всё ясно, ему никогда не было дела до отдельно взятого человека и его судьбы. Государственные люди мыслят стратегически, решая, правда, при этом лишь тактические задачи: повышение акцизных сборов или демографические проблемы – в зависимости от степени важности в данный момент.

Ах, эта борьба политических и экономических кланов – всегда она была! Допустим, век назад обсуждалась в Государственной Думе законодательная инициатива против пьянства депутатов М. Д. Челышева и епископа Митрофана. И сразу на места, в провинцию, выезжают эмиссары не заинтересованной в новом законе стороны. Задача виноторговца К. Т. Голубева – организовать в каждом городе Поволжья протест против реформы, «которая должна оздоровить народ». Обсуждается эта волнующая многих тема и на страницах сарапульской уездной печати:

– Чем мотивируете вы, противясь сокращению числа трактирного промысла?

– Да, прежде всего, эта мера не уменьшит пьянства. Как с запрещением клубов азарт перебрался в тайные притоны, так и здесь – торговля, в случае сокращения трактирных заведений, перейдёт в «шинки».

И хотя журналист задаёт вполне естественный вопрос: «Так ли, г. Голубев? Шинки ли вас беспокоят?» – тем не менее в словах виноторговца есть свой резон. Да и как иначе, коль вечно боремся мы со следствием, а не с причиной!

Государево дело

Шинкарский промысел является неизбежным порождением алкогольных запретов, а полиция не всегда расторопна. Да и что толку, что задержали в селе Кекоран тайную торговку М. с двумя бутылками кумышки крепостью в 16 градусов, оценённые явно завышенно в 1 р. 35 коп.! Ну, изъяли у неё «принадлежности для винокурения: котёл, трубу, колпак и кадочку». Ну, оштрафовали на сумму свыше пятисот рублей «с заменой в случае несостоятельности 6-ю мес. тюрьмы»...

Государственный ли это масштаб?! Но стоит полистать уездную и губернскую прессу, чтобы осознать, что притоны и шинки – никак не частное, изредка встречающееся явление. Газеты так и пестрят сообщениями о тайном шинкарском промысле.

«Шинкарка. Полицией 6-го стана составлен протокол на кр-ку дер. Дулесовой У. А. Хар-ну за тайную торговлю вином. Отобрано вино, только перед тем принесённое шинкаркой из города».

Секретная виноторговля вызывает беспокойство наиболее здравомыслящих крестьян деревни Пинязь Мостовинской волости, о чём писала «Вятская газета» ещё в 1902 году:

«От этих виноторговцев шинкарей развивается у нас пьянство, которое порождает буйство, бесчинства и всякого рода проделки, денежную азартную игру, которая дошла у нас до порядочных размеров.

Один из этих шинкарей торгует подряд уже несколько лет и к этой незаконной торговле мы присмотрелись как к обычному делу и со стороны односельчан не встречается никаких притеснений, а также и со стороны местных сельских властей. У этого виноторговца как в трактире почти ежедневно слышатся пение разгульных песен и отчаянная брань. Понятно, как развращающее действует всё это на детей.

Вместо того, чтобы уничтожить эту виноторговлю, это заведение за его давнишнюю работу на пользу общества наши пьяницы прозвали «заведение Седомского», так как хозяин седой. Надо бы позаботиться о прекращении этого зла».

Шарканский (так и хочется сказать – шинкарский) торговец-«благодетель» в своей чайной-столовой «в обмен на бражку принимает: муку, крупу, рожь, овёс, рукавицы и т. п.». И жители Киясова, хоть и вздохнули с облегчением после закрытия казённой винной лавки, но заботит их наличие шинкарей.

К тому же торговля вином и торговля любовными услугами постоянно соседствуют, особенно в таких крупных населённых пунктах как Сарапул, Ижевский завод, в селе Дебёсы на Сибирском тракте, а также в районе крупных торговых сёл у камских пристаней.


Обыденное явление

Порой, конечно, лопается терпение и у самих выпивох, и любителей «клубнички», как, например, случилось на исходе лета 1913 года в Ижевском заводе. Когда у одного из посетителей притона вытащили кошелёк, он, ничтоже сумняшеся, через несколько дней совместно с друзьями взял притон буквально штурмом:

«...Мстители ворвались в дом и произвели здесь полный разгром, кончившийся сильным избиением всех лакеев и девиц».

Ижевский завод, признаемся честно, всегда отличался неким буйством характера, усугублявшимся немалым пьянством.

«Зато сколько в заводе кабаков! Большинство рабочих свободное время проводят в кабачках за бутылкой пива или водки; особенно за последнее время очень заметно злоупотребление крепкими напитками молодёжи, которая, не имея другого развлечения, кроме водки, часто предаётся пьяному разгулу и свою молодую силу и энергию тратит на взаимную между собою вражду. Драки между молодёжью среди дня на улице – обыденное явление. Можно с уверенностью сказать, что не проходит ни одного месяца без убитого или зарезанного».

Известный врач-краевед Ф. В. Стрельцов в своей неизданной работе «Ижевск и его промышленность» (1931 г.), отмечал, что в 1862 году здесь было всего 4 кабака. «Впоследствии – в 1874 г. кабаков в заводе было уже 88, и один кабак приходился на 273 жителя, а через 10 лет после этого – даже на 190 жителей».

Да разве пьянство только одного Ижевского завода отличительная черта?! В той же уездной столице Сарапуле в первый день Пасхи 1911 года в земскую больницу привезли ранеными 8 человек. Читаешь описание сельских и деревенских праздников – ей-богу, волосы дыбом порой встают от тогдашних нравов и беспросветности жизни. И что, многое изменилось?

Враги государства

Но ведь зато какая выгода государству! Только по официальным данным, за 1910 год в нашей родной Вятской губернии было выпито в перерасчёте на 40-градусную водку 1.614.170 вёдер – по ведру на человека, включая грудных младенцев. А ведро то казне обходилось в среднем всего около 83 копеек, продажная же цена этого ведра составляла уже 8 рублей 40 копеек. Выходит, и боролось-то государство не с самим пьянством, а с теми, кто пытался от этого денежного потока ущипнуть крошку.

И дело не в одних только шинкарях, благо наш народ падок на всякую новую дурь. У каждого времени она своя, но вот столетие назад такой напастью стало потребление вместо водки эфира. Не случайно сарапульская «Прикамская жизнь» писала в 1911 году:

«Эту пагубную моду ввели в крае переселенцы из прибалтийских г., привыкшие к эфиру на своей родине. Пьют теперь эфир целыми деревнями, считая, что водка «куда хуже». Впрочем, из экономии эфир смешивают с вином, брагой и даже чаем! Откуда-то доставляется эфир партиями без всяких предосторожностей, в стеклянной посуде, запрятанной в мешки. Пагубная мода и тайный привоз эфира могут привести к самым прискорбным результатам».

Добавим – и приводили, как, например, взрыв эфира в пассажирском поезде на станции Григоьевская в соседней Пермской губернии, когда «сгорело 7 чел., 32 обгорело, из коих 6 чел. скончалось в больнице».

В борьбе государства с шинкарством и кумышковарением особенно пострадали удмурты-язычники, чья вера разрешает молиться своим богам, поклоняясь лишь дарами своего труда. О кумышке написано много – врачами, учителями, священниками, журналистами, краеведами. Вот врачебный инспектор Вятской губернии К. А. Спренжин публикует в «Вестнике общественной гигиены» статью о кумышке – материал этот впоследствии даже перепечатают в «Вятских епархиальных ведомостях». Ну, а подробную историю напитка описал удмуртский просветитель и литератор Иван Михеев, даже издавший в 1928 году книгу с названием «Кумышка».

За пределы губернии

Впрочем, к этому времени кумышка давно перестала быть только ритуальным напитком, а пиком популярности его стали, несомненно, годы «сухого закона», объявленного с началом первой германской войны, – кумышкой тогда не брезговали ни интеллигенция, ни чиновники, ни офицерство...

Война обострила всенародную жажду: на железнодорожных станциях Глазов, Балезино, Кез цена за бутылку кумышки доходила до рубля. Меры приняты были самые жестокие. Газета «Вятская речь» за 29 января 1916 года сообщила о поразительном случае:

«Командующий войсками Казанского военного округа заменил приговорённым военным судом в Вятке 20 ноября прошлого года крестьянам-вотякам дер. Карлут, Понинской в., Глазовского у. Владимиру Люкину и Осипу Люкину смертную казнь – четырёхлетней каторгой, а крестьянину Филиппу Зюзикову 15-летнюю каторгу – пятью годами арестантских рот. Упомянутые крестьяне обвинялись в вооружённом сопротивлении властям при обыске у них с целью обнаружения кумышечных аппаратов».

В годы гражданской войны кумышка была хорошо знакома во всех окрестных губерниях. Неслучайно в фильме «Казароза», действие которого, по замыслу сценариста, разворачивается в Перми, возникает такой диалог:

– Кумышка?

– Что же ещё? Другого-то не найти!

И это для автора сценария Леонида Юзефовича, проведшего детство и юность в Перми, явная примета времени и места.

Но и советская власть не смогла искоренить страсть к кумышке. Совсем недавно один из друзей, зная мою страсть к необыкновенным историческим фактам, презентовал заметку из «Вятской правды» за 1929 год. Сюмсинская волость именно в этом году перешла из Малмыжского уезда в Вотскую Автономную область:

«В Сюмсинской волости (Малмыжского у.) сильно развито кумышковарение. Крестьяне, боясь милиции, варят самогоны не дома, а в лесу.

Не так давно один из граждан дер. Вотской Вишерки гнал самогон в лесу. На некоторое время ему пришлось отлучиться от кадки с раствором.

Около кадки ходили две коровы. Почуяв хлебный запах, они подошли к кадке и выпили всё содержимое.

В результате их на другой день нашли мёртвыми».

Это в Центральной России по утрам даже лошади шампанское не пьют, у нас и коровы кумышкой не брезгуют!


 

Друзья государства

Кто только не ополчился на бедных любителей поживиться на спиртном! Ну и, понятно, прежде всего, полиция и акцизные чиновники. Вот в Гольянах урядник Попов уличает торговца Юминева и ещё несколько человек в тайном шинкарстве – и счёт идет уже далеко не на одну-две бутылочки. В Сарапуле полиция накрывает «дом свиданий» мадам Поповой, где в это время изволил бражничать местный олигарх N, – шуму-то было!

Губернский врачебный инспектор К. А. Спренжин во время поездки по Сарапульскому и Елабужскому уездам изучал аппараты для приготовления кумышки, изъятые акцизными надсмотрщиками. Рисковая служба была у этих чиновников, особенно в крае, где немало язычников, а также учитывая, что ещё «24 апреля 1890 года государственный совет раз и навсегда отменил предоставленное вотякам Вятской губернии право варения кумышки» (цитируется по книге И. С. Михеева «Кумышка»).

А вот вам для знакомства и один из акцизных надсмотрщиков – Николай Матвеевич Васильев, проживающий в селе Грахово Елабужского уезда. Во время переписи 1897 года ему всего тридцать лет. Однако же, несмотря на молодость, этот казанский уроженец уже личное гражданство заслужил – этак через некоторое время и потомственное получит, так что беспременно быть «сыну личного гражданина» 4-летнему Борису и «дочери личного гражданина» 2-летней Верочке также потомственными. Если, конечно, папку не укоротят варщики кумышки или нечистые на руку производители и торговцы спиртного.

В самой же Граховской волости немало казённых винных лавок и трактиров – за всеми глаз да глаз нужен. Под боком находится и несколько винокуренных заводов, в том числе Александра Ивановича Рязанцева. Их акцизные чиновники также должны были контролировать. Естественно, что акцизному надсмотрщику не раз приходилось прибегать к помощи полиции, особенно в случае задержания виновных. Да и саму перевозку подакцизных товаров также контролировала полиция.



По пьянке

Говорят, что дуракам и пьяным везёт – их Бог бережёт. Оказывается, не всегда! Даже спустя век-полтора обидно обнаруживать в храмовых метрических книгах столь глупую причину смерти как «от излишнего употребления вина».

В пьянстве и возраст не спасает – смотришь, этому 65 лет, другому 68... Вот, например, крестьянин деревни Русские Адамучи Евдоким Савельевич Б., у которого разница между днём смерти и отпеванием аж более месяца – с 29 декабря 1867-го по 3 февраля 1868 года. Всё становится на свои места, когда видишь причину смерти – «от запития». А ведь 52 года мужику! Хоронили, конечно, по казённой бумаге – по отношению станового пристава 1-го стана.

Ну, а сколько молодых погибло по пьянке – тот в драке, тот на охоте, третий утонул... Криминальные хроники дореволюционной России, как и сегодня, все зиждутся на море водки.

Но случается и такое, что самому страшному врагу не пожелаешь. В 1913 году уездная газета «Кама» сообщила о смерти М., труп которого был найден в... ватер-клозетной яме. Как писал репортёр, М. «перед смертью находился в сильном опьянении, и смерть последовала от асфиксии, вследствие захлёбывания каловыми массами». И фамилия тут же указана, и причина смерти – как видно, и тогда у иных газетных «шакалов пера» совести было не очень много!

И вечный бой...

Винокурение в Вятском крае имеет давнюю историю. Да и на исходе XIX столетия в губернии исправно гнали свою продукцию порядка полусотни заводов. Бодалёв, Тюнин, Стахеев, братья-художники Сведомские, Бахтияров – чьего завода вино изволите? Эвон, бодалёвские столовые вина самими итальянцами отмечены, на выставке 1885 года в Ливорно признаны лучшими. Хотя, подозреваю, что дело в путанице терминов – столовым вином часто и водку называли. А Михаил Гаврилович Сведомский, основатель Завода Михайловского в соседнем Осинском уезде, и вовсе в Америку джин отправлял!

Благодетели, благотворители, жертвовавшие на культуру и образование! Налоги в казну исправно платили. На рекламу их заведений в старых газетах и сто с лишним лет спустя любуешься. Этикетки бутылочные – сущие произведения искусства. И я, конечно, вполне понимаю, что «вино на радость нам дано». Эх, если бы только на радость!..

Не зря же и борются с «зелёным змием» не первый век: врачи, учителя, земство, церковь – срубят у змия одну голову, а вырастет две. Сарапульское общество трезвости появилось в 1893 году, устав Гольянского общества трезвости утверждён в 1900 году... Своё общество трезвости действовало и на Иже, а в июне 1914 года, т. е. ещё до начала Первой мировой войны и введения сухого закона, появилось и общество трезвости при ижевской Покровской церкви – инициатором его открытия стал Владыка Амвросий, епископ Сарапульский. В конце того же лета в Ижевске у Михайловского храма прошёл даже праздник трезвости.

Церковь всегда была принципиальным противником пьянства, особенно в критическое для страны время, например, в годы войн. «Вятские епархиальные ведомости» сообщали в 1914 году:

«Один из благочинных Вятской епархии в полугодичном рапорте донёс Консистории, что в целях успешности содействия к отрезвлению населения, один из прихожан на предложение приходского священника изъявил согласие безвозвратно выдать премию в 25 рублей тому, кто устроит свадьбу без вина».

Так что батюшки намного опередили горбачёвские веянья с трезвыми свадьбами. Да и одно из самых первых – Пантелеймоновское общество трезвости в Воткинском заводе – основал священник Николай Андреевич Чернышов ещё в мае 1892 года. Сам Иоанн Кронштадтский жертвовал на это благое дело и в благословение прислал икону Божией Матери. Между прочим, при обществе действовала бесплатная библиотека из почти 2,5 тысячи томов – только в 1904 году её посетили 10000 человек. Каждый год обществом выписывалось до 18 периодических изданий. Добавьте к этому световые картины с «волшебным фонарём», чтения и лекторскую группу из десятка человек – священников, учителей, врачей, инженеров... Да и чайную-столовую усердно посещали не только жители Воткинска, но и окрестные крестьяне, приехавшие по делам: 3 копейки порция чая из шести стаканов с сахаром, от 2 до 6 копеек стоили грибные или мясные щи – дешевизна! Популярным у членов общества было хоровое пение, а вот ни танцевальных вечеров, ни спектаклей здесь не принято было устраивать.

Впрочем, многие артисты любительских театров на Иже и Вотке являлись и членами обществ трезвости – да хотя бы тот же Иван Никанорович Ситников, художник-любитель, оформивший практически все спектакли заводского театра. Он, кстати, являлся и автором памятника Дерябину. Выходит, каждый в Ижевске, Воткинске, Сарапуле, в других городах и весях мог найти отдушину для души не только в разливной продукции Бодалёва, Пуренга, Тюнина, Стахеева... Каждый выбирает по себе – и тогда, и сегодня.

Сергей Жилин

Следующий номер журнала "Деловой квадрат" №1 (88), январь 2013 >>>


Комментировать




Елена Вербицкая: "Мы создаем условия для равноправного участия женщин в политической, экономической и культурной жизни общества"

...

Сергей Мусинов: "Коллектив СЭГЗ выполнит планы по диверсификации производства"

...

Алексей Злобин: "ИЭМЗ «Купол» вносит свой вклад в улучшение экологической ситуации"

...

Денис Анищук: "В 2018 году выручка ЧМЗ превысила показатели прошлых лет и составила почти 14 миллиардов рублей"

...

Яндекс.Метрика
www.izhevskinfo.ru
Купол
Полиграф
Пресс-Тайм
Управление Госэкспертизы
Разработка сайта - "Мифорс" / Дизайн-студия "Мухина"